Non timebo mala quoniam Tu mecum es.
memoriesА есть ли у вас воспоминания из детства- такие, чтобы аж сердце щемило, чтобы хотелось переживать и переживать это, хоть и в мыслях, снова и снова?
Я, например, очень и очень остро помню Украину. Село, словно бы залитое солнцем, причудливое смешение запахов - меда и цветов, нагретого асфальта и навоза. Помню, как бегала босиком по этому асфальту - и ноги увязали, ибо он плавился. Помню овраг, крутой и неприступный, помню синюю ленту реки внизу и красивейший вид на другую половину села, помню сердитый гогот гусей и пофыркивание лошадей где-то неподалеку. Помню, как гоняла цыплят, как покусывали мне пальцы крольчата и как за большой деревянной дверью хрюкали свиньи. Дверь эта всегда ходила ходуном, и я очень боялась этих двух здоровенных хряков, боялась, что однажды они вырвутся и сожрут меня.
Напротив дома деда и бабушки был еще один дом. Заброшенный, с покосившейся, проржавевшей калиткой, заросший малиной и дикими травами. Ночью там ухали совы, днем дом так и оставался огромной прогнившей громадой в зарослях крапивы. Бабушка ходила туда обирать малину. Она скрывалась в тени, а я стояла у ворот, не решаясь пойти дальше. Мне было страшно, очень очень страшно, мне казалось, что там бродят призраки. Дед на мои страхи добродушно ухмылялся, попыхивал папиросой и говорил, что ничего особенного там нет.
А по вечерам было священнодейство, который я прозвала "парад коров". Зрелище и правда было впечатляющим: ровно в семь по улице, чинно, одна за другой шли коровы - чуть ли не в ногу шагали, неторопливо, чинно, с достоинством поводя тучными боками. Время от времени одна из коров поворачивала к одному из дворов - перед ней открывали ворота, а следующая за ней товарка занимала место своей подруги. Бабушкина корова Лася всегда шла впереди - самая грозная с виду, с обломанным рогом и черной подпалиной на глазу. Молоком от нее пахло за километр. Бабушка всегда после дойки процеживала молоко, а потом брала самые красивые чашки и наливала нам с братом. До сих пор помню тот запах, и до сих пор терпеть его не могу - до дрожи в пальцах ног. Уж больно теплым, больно приторным было это молоко.
Помню я сбор вишен. Мы - я, мама, папа, брат, дед, бабушка, тетя и ее сын - шли на самую окраину поля, где росли довольно высокие, раскидистые деревья. Бабушка ставила стремянки, женщины лезли наверх, а дед, отец и брат держали их, попутно забирая наполненные корзинки и подавая новые. Мы с двоюродным братом бегали неподалеку среди двух дубов, отдыхали в их тени, собирали желуди, а потом бегали подбирать упавшие вишни. Вишни были крупные и прекислющие, но в базарный день их сметали с прилавков - наливки, компоты и варенья из них получались отличные.
А походы на "шум"? В место, где был небольшой водопад, мы ходили регулярно. Отец любил лежать под струями воды, мы с братьями плескались и брызгались, мама и тетя ругались на нас и не пускали далеко, а дед на берегу ругался на отца и требовал, чтоб тот немедленно вылез из-под водопадика, а не то он его "ей-богу, вот ентой самой палкой выпорю, не посмотрю, что тебе тридцать!". А путь к этой реке шел через старый мост, где стояла водяная мельница, построенная ажно в 1455 году. Она и сейчас там стоит - только в 2005 году перестала работать.
Сейчас, когда я смотрю фотографии знакомых, я мало понимаю, почему мне все виделось в таком романтическом ореоле. Овражек на самом деле не очень высокий. Водопадик - маленький. Село как село, таких по всей Украине сотни раскиданы. Даже дуб Богдана Хмельницкого - красивая легенда.
Но все-таки, все-таки...
Я, например, очень и очень остро помню Украину. Село, словно бы залитое солнцем, причудливое смешение запахов - меда и цветов, нагретого асфальта и навоза. Помню, как бегала босиком по этому асфальту - и ноги увязали, ибо он плавился. Помню овраг, крутой и неприступный, помню синюю ленту реки внизу и красивейший вид на другую половину села, помню сердитый гогот гусей и пофыркивание лошадей где-то неподалеку. Помню, как гоняла цыплят, как покусывали мне пальцы крольчата и как за большой деревянной дверью хрюкали свиньи. Дверь эта всегда ходила ходуном, и я очень боялась этих двух здоровенных хряков, боялась, что однажды они вырвутся и сожрут меня.
Напротив дома деда и бабушки был еще один дом. Заброшенный, с покосившейся, проржавевшей калиткой, заросший малиной и дикими травами. Ночью там ухали совы, днем дом так и оставался огромной прогнившей громадой в зарослях крапивы. Бабушка ходила туда обирать малину. Она скрывалась в тени, а я стояла у ворот, не решаясь пойти дальше. Мне было страшно, очень очень страшно, мне казалось, что там бродят призраки. Дед на мои страхи добродушно ухмылялся, попыхивал папиросой и говорил, что ничего особенного там нет.
А по вечерам было священнодейство, который я прозвала "парад коров". Зрелище и правда было впечатляющим: ровно в семь по улице, чинно, одна за другой шли коровы - чуть ли не в ногу шагали, неторопливо, чинно, с достоинством поводя тучными боками. Время от времени одна из коров поворачивала к одному из дворов - перед ней открывали ворота, а следующая за ней товарка занимала место своей подруги. Бабушкина корова Лася всегда шла впереди - самая грозная с виду, с обломанным рогом и черной подпалиной на глазу. Молоком от нее пахло за километр. Бабушка всегда после дойки процеживала молоко, а потом брала самые красивые чашки и наливала нам с братом. До сих пор помню тот запах, и до сих пор терпеть его не могу - до дрожи в пальцах ног. Уж больно теплым, больно приторным было это молоко.
Помню я сбор вишен. Мы - я, мама, папа, брат, дед, бабушка, тетя и ее сын - шли на самую окраину поля, где росли довольно высокие, раскидистые деревья. Бабушка ставила стремянки, женщины лезли наверх, а дед, отец и брат держали их, попутно забирая наполненные корзинки и подавая новые. Мы с двоюродным братом бегали неподалеку среди двух дубов, отдыхали в их тени, собирали желуди, а потом бегали подбирать упавшие вишни. Вишни были крупные и прекислющие, но в базарный день их сметали с прилавков - наливки, компоты и варенья из них получались отличные.
А походы на "шум"? В место, где был небольшой водопад, мы ходили регулярно. Отец любил лежать под струями воды, мы с братьями плескались и брызгались, мама и тетя ругались на нас и не пускали далеко, а дед на берегу ругался на отца и требовал, чтоб тот немедленно вылез из-под водопадика, а не то он его "ей-богу, вот ентой самой палкой выпорю, не посмотрю, что тебе тридцать!". А путь к этой реке шел через старый мост, где стояла водяная мельница, построенная ажно в 1455 году. Она и сейчас там стоит - только в 2005 году перестала работать.
Сейчас, когда я смотрю фотографии знакомых, я мало понимаю, почему мне все виделось в таком романтическом ореоле. Овражек на самом деле не очень высокий. Водопадик - маленький. Село как село, таких по всей Украине сотни раскиданы. Даже дуб Богдана Хмельницкого - красивая легенда.
Но все-таки, все-таки...
@темы: жизненный цикл клетки;, меланхолия дохлого лобстера;, размышлизмы тога - куна;, ностальгия по будущему;