Пост не будет большим, нет. Он будет, наверное, маленьким. Не знаю. Как получится.
А еще тут не будет ката. Потому что я так хочу.

Помню свою бабушку, Татьяну Ивановну. Ярко помню - несусь со школы, зареванная, вбегаю в квартиру, ору: "Ба-а-а-абушка-а-а!" и рыдаю, рыдаю, рыдаю. Бабуля выходит из комнаты, спрашивает - что такое, детка, что случилось? И я, глотая слезы, ввинчиваясь ей в живот, втискиваясь своим, тогда еще худеньким телом в ее, шепчу: "Дво-ойку получила по матема-а-атике, ма-а-ама убье-о-от!". Бабушка смеется, хитро подмигивает и достает лезвие - и оставшееся время она учит меня соскребать плохую оценку и исправлять ее на то, что мне нужно. А потом выгораживает меня перед мамой, сердито наступает на нее и говорит - сама, что ли, доченька, не помнишь, какой ты была, бесстыдница?
Мама смеялась до слез.
До сих пор умею соскребать оценки и нежелательные записи. Детей не научу, себе дороже - мало ли, будут охламонами как я.

Помню дедушку, Ивана Ефимовича. Помню хуже, чем бабушку, он умер, когда мне было пять лет. Лицо стирается из памяти, фотографии милосердно ее освежают. Хорошая вещь эти фотографии. Вечная.
Вживую помню только теплые дедовы руки. На фоне моего отца дед совсем низенький и очень старенький - но выглядит он внушительно, словно вросший в землю дуб на коренастых ногах. Он весь такой был - истинный сын земли - крепкий, молчаливый, седой, с тросточкой. Ступал тяжело, наблюдал исподлобья - но взгляд его был очень добрым. Шутил с моей мамой - а та смеялась, и всегда слегка краснела. Очень любил, когда я сидела рядом с ним - молчал, по своему обыкновению, а я доставала его вопросами - так, как могут маленькие дети. А он неторопливо и обстоятельно отвечал, мешая русские слова с украинскими. Голоса его я тоже не помню, о чем дико жалею. И, разумеется, дед иногда отчитывал отца - мол, сынок, не умеешь ничего, убавь пыл, спокойнее надо, обстоятельнее! - и это безумно веселило нас с братом.
Потому что в детстве родители - неоспоримая величина.
Но дедушка так не считал. Для него-то мой страшно взрослый усатый папа навсегда остался сыном - маленьким мальчиком с обиженно поджатыми губами и ямочкой - следом от поцелуя - на подбородке.

Такие они в моей памяти. Такими, наверное, и в жизни были, а не только с маленькой мной. Но когда я, повзрослев, спрашивала про войну - они замирали, выпрямлялись, поджимали губы. Бабушка выдыхала. Дед неизменно закуривал.
Дед говорил - это было страшно, детка - и замолкал, невидяще всматриваясь вдаль. Больше ни слова из него я не могла выпытать. Молчал, лишь смотрел иногда укоризненно. И дымил папиросой.
Бабушка собиралась с силами, начинала рассказывать, поминутно сбивалась, а потом и вовсе махала рукой - спроси, мол. у своей матери, я ей рассказывала уже, она помнит лучше. Перебирала пальцами бахрому платка, который всегда лежал на ее плечах. И тоже глаза становились пустыми - смотрела в никуда.
Потом-то я, конечно, все узнала, после того уже, как они оба умерли. Что бабушка познакомилась с супругом в концлагере, что они там были на положении рабочей скотины, что дед едва не умер на черешневом дереве, уворачиваясь от пуль дежурного в тот день по части немца. Повезло нереально - а дед всего лишь лез к вагонам КК, хотел есть. Что дед Иван прошел всю войну и собрал ворох медалей и несколько орденов, что после этого от стал довольно молчалив, раньше не молчал ни секунды.
Медалей деда Ивана я и в глаза не видела - они где-то у родственников. Но я и не рвусь их искать.

Где-то далеко во времени на раздаче пищи военнопленным застыла девушка с ложкой - а на нее смотрит курчавый парнишка в рабочей форме. Его толкают в спину, а он смотрит на нее во все глаза, и когда ему говорят ее имя, он одними губами шепчет - Та-ню-ша, Та-неч-ка. Девушка краснеет, а парнишка еще долго стесняется подходить за едой, когда она на раздаче.
Где-то в тени одинокого дерева сидит молодой человек в форме и с многодневной щетиной. Рядом с ним сидит служебный пес - и молодой человек делится с ним пайком. Собака благодарно кивает и аккуратно ест - почти как человек.

Я в это верю. А вы?
С днем Победы.
И - спасибо.